April 10th, 2018

Распевная


Приходите, отпоём,
На три голоса вдвоём,
Ты, да я, да дух святой,
Нараспев за упокой!
Будем долго в небо выть,
Где там вьётся наша нить?
Вьётся нить, прядётся пряжа,
Не покинула пост стража!
Ждёт команды караул,
А начальник их - уснул.
Спи, душа моя, бай-бай,
Никогда не унывай,
Мы еще чуток споём,
Да уйдём за окоём.

Больше Бога


В моем советском детстве бога не было. Не то, чтобы кто-то запрещал, а вообще не было. В семье никакие религиозно окрашенные праздники не отмечались, разговоры на эту тему не велись. В школе в мою бытность даже урок научного атеизма ввели уже где-то под самое завершение, да и то, взявшаяся за его преподавание молодая учительница ничего путного без смеха не могла сказать. С богом не боролись, его просто не было.

Однако, сам я, по своей детской привычке размышлять об отвлеченных вещах, на эту тему тоже частенько думал, и пришел к мысли, что если мир сложнее человека, то стало быть - и разумнее. И если мир в целом разумен, то что же это, как не Бог?

Впрочем, верующим в волшебную силу священных предметов, или слов, или символов я в результате своих мыслей не стал. Видимо, для этого еще нужен личный пример, а его-то у меня и не было. Но поскольку личный интерес сохранялся, кое-что я на эту тему читал, например, некоторые библейские цитаты впервые прочел в "Забавной библии" и "Забавном евангелии" Л.Таксиля - ирония судьбы, что тут скажешь - в моей личной жизни бог все-таки присутствовал. Хотя бы в качестве темы для размышлений.

Я с Пасхой, как с живым праздником, впервые столкнулся уже во время службы в армии в милицейском полку в Ленинграде, когда нас поставили в оцепление на Александро-Невского лавру - охранять службу от хулиганов по просьбе самой же церкви. По крайней мере, так это тогда называлось.

Мы с товарищем вдвоем попали на задний двор Семинарии, где тоже проходила служба. И туда же выходило заднее крыльцо столовой, куда мы, замерзнув от долгого и бесцельного всенощного стояния под мелким моросящим дождем, попросились чайку попить.

Нас провели, усадили за отдельный столик, который быстро накрыли пасхальной снедью - все эти, как я сейчас понимаю, куличи, творожная пасха пирамидкой, вино - и вот там-то я впервые в своей жизни и увидал, как взрослые люди христосуются, то ли бьются, то ли обмениваются крашеными яичками, восклицая "Христос воскрес!", "Воистину воскрес!"

Поскольку вход туда был только по приглашениям, собрались там, надо полагать, только особенные люди. Так сказать, весь тогдашний ленинградский андеграунд.

Мне они показались какими-то сектантами, вот честное слово, особенно когда я явственно расслышал, как кто-то из них шепчет другим: "Менты вообще обнаглели, зашли, как в столовку".

Тем более, что мы ничего есть-пить не стали - я-то ведь знал, что это тело и кровь! - а упрямо сказали: " Нам бы чайку", чем привели девушку, обслуживающую стол, в полное замешательство. Она убежала на кухню, что-то с жаром стала говорить там толстому попу, но тот ее успокоил, и скоро она принесла нам заварник и чайник с кипятком.

Вспоминая об этом сейчас, я понимаю, что к нам отнеслись весьма по божески и даже по христиански, что большая редкость на сегодняшний день, когда с литургии ведут прямые репортажи словно с футбольного матча, а толпы людей сметают с полок магазинов себе на Пасху куличи, будто разновидность кекса к чаю.

Как видно, Бога не может быть больше или меньше, потому что, если его стало больше, то это вовсе не Бог.